Сексуальные страхи

Сексуальные страхи
  • Сравнение этнографических данных о мужских «сексуальных страхах» и распределении власти в ряде первобытных обществ показало, что женская сексуальность тщательнее регламентируется в обществах, в которых жена пользуется большим авторитетом в семье и женщины выполняют более важные социально-экономические функции. Там, где господствуют мужчины, значительно больше внимания уделяется мужским сексуальным символам и обрядам (операции на гениталиях, пищевые ограничения после полового акта, табу растраты семени и т. д.). Это соответствует общей логике древнего, да и не только древнего сознания, согласно которой поведение людей более высокого социального ранга подвергается более тщательному учету и регулированию. Отношения полов всегда взаимодополнительны и в чем-то соревновательны. Пока власть женщин невелика, мужчины меньше боятся женской сексуальности; по мере роста женского влияния их озабоченность возрастает. Ведь и в современном обществе именно эмансипация женщин, в том числе сексуальная, вызывает у мужчин, воспитанных в духе традиционной идеологии «мужского верховенства» («machismo»), неуверенность в собственной вирильности, чувство демаскулинизации, что нередко служит причиной психической импотенции (Для решения этой проблемы принимайте Vidalista 20, Vilitra 20, P-Force Fort).

Социокультурные явления

  • Сложные социокультурные явления, как правило, обусловлены не одной, а многими причинами, поэтому и объясняющие их теории большей частью взаимодополнительны. Например, для объяснения страха мужчин перед женской сексуальностью этнографы выдвинули 4 различные гипотезы:
  1. мужчины боятся женщин потому, что их жены происходят из враждебных деревень;
  2. страх перед «осквернением» объективно способствует снижению рождаемости в обществах, испытывающих дефицит жизненных ресурсов;
  3. мужские страхи обусловлены преувеличенным эдиповым комплексом, бессознательным отождествлением «матери» с «сексуальной партнершей»;
  4. эти страхи объясняются трудностями мужской половой идентификации, враждебность к женщинам — средство утверждения мужского начала.
  • Все это, конечно, только гипотезы. Но характерно, что наука идет от примитивных монокаузальных теорий, объясняющих сложный феномен одной (экономической, бытовой или психологической) причиной, к комплексным построениям, в самой природе которых заложена возможность вариаций и разных типов развития.

Культура формирует эротический код, ритуал ухаживания и сексуальную технику.

  • Хотя эрогенные зоны у человека детерминированы физиологически, разные народы придают им неодинаковую ценность. Например, у большинства европейских и африканских народов женская грудь считается важным эротическим объектом, а полинезийцы-мангаиа к ней равнодушны, полагая, что она может интересовать только голодного младенца. Весьма различны нормы половой стыдливости, причем не только количественно (одни народы закрывают тело больше, чем другие), но и качественно (что именно скрывается или, наоборот, подчеркивается). В европейской культуре нового времени эротические интересы у детей считались «нездоровыми» и всячески табуировались. У многих других народов они считаются нормальными элементами половой социализации. Например, у детей австралийских аборигенов йолнгу (Северная Австралия) имеется игра «нигиниги», имитирующая половой акт, и взрослые не видят в ней ничего страшного. Генитальные игры считаются нормальными у народов бала в Конго, полинезийцев Маркизских островов, жителей острова Пасхи, маори, лесу и многих других. Отношение к детской сексуальности обычно коррелирует с общей сексуальной терпимостью.
  • Чрезвычайно сильно варьируют ритуалы ухаживания и техника полового акта. Нормальное для европейцев половое сношение в положении «лицом к лицу» некоторым неевропейским народам казалось в высшей степени неудобным и неприличным, у них принята вагинальная интромиссия сзади. Европейцы XIX века, верившие в асексуальность женщины, требовали, чтобы она была неподвижна, оставляя всю активность мужчине; напротив, по представлениям мангаиа, женщина должна все время двигаться. В некоторых культурах мужчина обычно приступает к половому акту сразу, без предварительных эротических игр и не заботясь об удовольствии женщины (что не означает отсутствия индивидуального влечения к ней). Это хорошо описывает папуасский писатель Винсент Эри в повести «Крокодил». Напротив, у мангаиа мужчина и женщина обязаны дать друг другу сексуальное удовлетворение, полноценный оргазм, которому придается большое значение, хотя особой психологической близости это не предполагает. В обществах с просексуальными установками с течением времени вырабатывается рафинированная сексуально-эротическая техника, иногда (Индия, Китай) возводимая в ранг религиозного культа. Составитель Камасутры Ватсьяяна описывает 84 различные коитальные позиции; его позднейшие комментаторы довели число вариаций до 729.